хххх (09.11.2009 12:31):
я хочу поговорить с тобой вечером
хххх (09.11.2009 12:31):
серьезно
ska3ka (09.11.2009 12:33):
я не помню, когда мы в последнее время говорили не серьезно

мы говорили о кризисах. О том, что кризис материальный показывает, какой же кучей вещей, лишних вещей, симуляторов смысла жизни и пожирателей времени ты оброс. Он иронизирует о том, что раньше ты мог позволить себе и это, и то, а теперь случается, что не хватает на проезд. И встает вопрос о каком-то другом смысле, от денег не зависящем, о Солнце твоей персональной Вселенной и о том, чего невозможно купить. Мы говорили, что кризис берет тебя за плечи, дает хорошую такую пощечину со словами: «Эй, парень, соберись!». Что он реализовывает твою гениальность равноэквивалентно количеству лишений. И своего максимума ты достигнешь, если отобрать у тебя все, кроме нее. Лишить каждого алиби, которое всегда находилось чтобы отвлечься или оправдаться: деньги, любовь, друзей, горячую воду, любимую майку и последний кусочек сыра. И, чем больше пустоты нужно заполнить, тем лучше получится - эдакий компенсаторный закон.

мы говорили о выборе. Что выбор есть всегда, и гораздо сложнее делать его, нежели плыть по течению. О том, что Время - не лекарь, не кудесник и не инстанция, дающая верные ответы на все вопросы. О том, что лучше ошибаться, падать, подниматься и начинать все по новой, пока внутренний голод еще стимулирует какие-то желания. О том, что на осуществление выбора нужна воля - это, пожалуй, то немногое, что отличает нас от животных.

я воспитываю в себе эту самую волю. Я грызу себя за бесплодную рефлексию, лень, никчёмность, паранойю, за толстые руки, эмоции и слабость. Я не прощаю себе ничего. И по-настоящему, даже на уровне патологии ничем из сделанного не горжусь. Я не знаю, чего хочу. Я потерялась. Не верю ни во что из того, что готова была с пеной у рта отстаивать еще совсем недавно - все блекнет и приедается, и, как сказала рыжая девушка в том самом фильме, волшебство уходит. С одной стороны уходит с излишним драматизмом, но с другой - обездвиживает. И тут мы упираемся в вечное и непоколебимое. В относительность. В то, что истины нет. Что все неоднозначно, субъективно, что всякий прав, но просто у кого-то внутри есть маленький Геббельс, умеющий красноречиво убеждать, а у иного нет.

мы говорили. Хотя, если объективно, говорила я, пытаясь урвать время, как приговоренный на смертную казнь, жадный до каждого глотка воздуха. Бедный, бедный Гоша. Сколько упреков, душных вопросов, хаоса моих мыслей и слов ни о чем и обо всем сразу ему пришлось принять на себя в последние дни. Сколько раз я простилась с ним за это время, сколько раз мы вообще прощались друг с другом за последние пару лет - это могло бы быть комично, если бы на этот раз не было правдой. Так складываются обстоятельства. Хотя я и не верю в абсолютную их власть, я верю в людей, но... все от меня зависящее было сделано. И здесь мне ничего не остается, кроме как уйти в сторону и наблюдать за невидимым фронтом, на котором остаются Гоша с его вечными поисками абсолютной истины и безумием против Его Величества Времени и уже обозначенных Обстоятельств. Делаем ставки, дамы и господа.

проснулась в руинах своей комнаты,
включила Interpol,
одела платье в горох,
сделала чай,
посидела.

Встала, взяла маркер и начала писать на стенах.
//9 мая 2008

все началось со строк из песни Evil. Затем были Placebo, Шекспир, Вовенарг и какие-то отрывки текстов, что я писала по ночам, как эксцентричный и одержимый писака, когда Морфей не пускал к себе. Были слова Фрэнка Синатры, оставленные Ксенией, пока я мыла посуду, хотя сейчас они фактически выцвели. Ругань от мамы. Мяуканье Лидии. Рисунок с котом Владимиром и жизненная философия в четырех словах от Тома. Пожелания и фразы, историю которых я не помню или даже не знаю - все это накопилось на одной из стен моей комнаты с тех пор.

одну из таких фраз, написанную когда-то голубым цветом, а теперь почти растворившуюся на обоях, я сегодня заметила будто бы впервые. «Осторожно, Престон, ты топчешь мои грезы».
И, правда, Престон. Осторожнее.

она обладала характером, от которого было недалеко до безумия; она обладала характером, который кое-кто называл безумием
//Чарльз Буковски, Самая красивая женщина в городе

смотри на меня. Смотри. Я смотрю на тебя. Двумя зрачками голодного тигра. Пустыми ребрами. Венами, полными яда. Да, я знаю, как сходят с ума и не только из рассказов. Возьму на себя смелость заявить, что женщины в принципе не способны достичь внутреннего равновесия и просветления. Потому что гормоны намертво привязывают к земле, и нужно, наверное, совершенно в конец себя извести, иссушить и убиться, чтобы оторваться от звериного начала. Да, я знаю, как сходят с ума, but you can't read my poker face, даже, если внутри себя я кидаю что-нибудь весомое в невидимые окна.

да, я знаю, как сходят с ума. И ты знаешь. Мы все это знаем и так или иначе практикуем. Каждый на свой манер, со своими причинами и поводами, и это же так... занимательно. И вовсе не есть плохо. В письмах одна девушка, слова которой особенно растиражированы в последнее время, пожелала своему другу: «…денег тебе и красивых женщин трудного характера, - потому что про них все блюзы на свете». А блюзы - это же чудесно.

Есть "люди-всегда", и есть "люди-сейчас". Первые не любят прощать, а вторым тяжело учиться. Бывают и нормальные люди, наверное.
//Urbansheep's twitter

я в упор не вижу обаяния своих будней и всей душой ненавижу выходные. Я скучаю, маюсь, лезу внутри себя на стену, цепляясь ногтями за обои, и ума не приложу, куда бы деть свое «я». И всегда такое чувство, что настоящее еще не наступило. Будто оно случится через 12 минут, когда докачается тот самый фильм, через 4 килограмма, сессию, зиму, что оно вот так раз - и стартанет вместе с боем курантов в последнюю ночь года. И сложатся элементы паззла, проблемы решатся, все озарится и станет сахарно и радужно. Но это ощущение вкусности момента «здесь и сейчас», оно ведь не то, чтобы не приходит. Оно очень редко случается.

это был день, когда концентрация ощущения бессмысленности происходящего достигла апогея, внутренние показатели настроения метались от min до max, день лихорадочного безумия и спонтанных поступков. Я перечеркнула все планы на вечер и позвонила Оксане. Мы встретились. Она сказала: «Ну, расскажи что-нибудь». И я рассказала ей все.

я рассказала ей все, что всплывало на тот момент в голове, пытаясь связать это какой-никакой логически-хронологической нитью. Я говорила о родителях, последних выходных в Москве, о планах, выставке, возможностях и, конечно, я говорила о нем. Это похоже на то, как душа выходит из тела и видит все происходящее со стороны: сменяют друг друга вспышки выборочных фрагментов прошлого, вся твоя история пробегает в режиме перемотки и останавливается вот на этом моменте, который здесь и сейчас. И, надо заметить, у меня завидная действительность.

...в августе он меня оставил. Не вычеркнул, но отсрочил, отложил, приклеив невидимый желтый стикер со знаком вопроса или что-то в этом роде. Все говорили, что так и будет, друзья, пасьянсы и внутренний голос. Но он говорил «поверь». И я верила. Ладно, здесь с лихвой уже деталей этой истории, не суть. Суть в том, что тогда мне казалось, будто мир рухнул. Вот рухнул и все. И я иду в синих шортах и футболке с динозавром с бумажным пакетом из Венской кондитерской и кофе на учебу под аккомпанемент Muse по его руинам. Мне казалось, что все пресно, бессмысленно, и я просто заполняю время хоть чем-нибудь. В те дни было пройдено баснословное количество километров, прослушано невообразимое количество песен и... я сейчас оглядываюсь и понимаю, как было здорово.

и хочется закончить словами: «Так давайте же выпьем за то, чтобы жить, не оглядываясь на прошлое, и улыбаться ему. Чтобы уметь видеть прелесть настоящего, и чтобы будущее было таки сахарным и радужным. Да, и еще за крох-енотов и магию Вуду».

в жизни дело идет о жизни, а не о каком-то результате ее
//Иоганн Вольфганг Гёте

жена умерла, и он живет один. Вот, съездил на рынок и купил продуктов на две с половиной тысячи и еще всякого. И торт, да, даже торт купил. А что еще делать? Он живет один, в двухкомнатной квартире. Любит индийские фильмы. Записывал их на кассеты когда-то, и сейчас пересматривает, они же там так танцуют, так танцуют! Еще он любил музыку. Очень любил музыку. Но оглох на одно ухо. И не может ее слушать, потому что это будет мешать соседям. И он просыпается по ночам. И смотрит кино. Те фильмы или просто телевизор. Днем там нечего смотреть, только реклама, а вот ночью, ночью хорошее кино. А жена, она умерла 10 лет назад. Они прожили вместе 50 лет. Поженились, когда ей было чуть больше 18, а ему 22. Ходили в вечернюю школу после войны. Но он-то только 8 классов закончил и бросил, а она пошла дальше. И за все годы получала грамоты, а он...

...это был Невский, и я сказала, что мне нужно выходить. Я не хотела, я хотела дослушать, что мне расскажет этот человек, сидящий рядом. У него была потрясающая энергетика. И глаза. Но мне действительно было нужно.

со мной разговаривают незнакомые люди. Каждый день. Они улыбаются. Здороваются. Спрашивают как пройти, время, день недели, как называются маленькие огурчики и не хочу ли я побыть понятой. Они говорят, что я красивая. Просят поделиться конфетами, выйти замуж, дарят цветы, дают денег и рисуют сердца на окнах автобуса. Но самое главное - это истории. Их истории. Я многое слышала. Но за какие-то душевные струны зацепили только двое: этот мужчина и один летчик на скамейке возле Пулковского аэропорта около 6 утра лето назад. Такое чувство, что я видела их ауру. Она была белая.

— Если ты выпьешь еще три рюмки перно, ты упадешь духом.
— На людях не упаду. Как только я почувствую, что падаю духом, я уйду. Я как кошка.
— Где ты видел Харви Стоуна?
— В «Крийоне». Харви слегка упал духом. Три дня ничего не ел. Вообще прекратил есть. Уходит, как кошка. Довольно грустно.
— Он ничего.
— Чудесный. Все‑таки лучше бы он не уходил, как кошка. Неприятно.
— Что будем делать вечером?
— Не играет роли. Лишь бы не падать духом.
//Э. Хемингуэй, Фиеста

при взрыве внутреннего эмоционального реактора методы консервации те же: бетонный саркофаг, зона отчуждения.

let’s find some beautiful place to get lost

If you have but one friend, make sure you choose her well
//Muriel Barbery, The Elegance of the Hedgehog

первый фортепианный концерт Шопена разрывает на куски душу. Хочется царапать шею руками, хочется сорваться и крикнуть в открытое окно, в этот холодный воздух, снег, огни фонарей и трамваев вдалеке. А потом сесть в углу, завернувшись в плед, и тихо плакать о том, что было. И чего не было.

перепады последних дней от эйфории, растекающейся патокой по рекам-венам, до внутренних ураганов, которые бывает ой, как непросто сдержать, они наводят на мысли. Точнее только подтверждают догадки о том, из чьего ребра я сделана.

отмерь-отмерь-отмерь-отмерь-отмерь-отмерь-отмерь-отрежь. Где же мы остановимся?

you and me could write a bad romance
//Lady Gaga, Bad Romance

мне хочется рассыпать блестки под веки, на рисунки
хочется сказать «давай играть в леопардов»
или просто выключим свет
и будем танцевать
в темноте,

и пусть в этом не будет смысла - я знаю, что будет здорово. Ты же мне веришь?

вдохновение — это состояние одержимости истиной.
//Фазиль Искандер

кто-то там не любит зиму, снег, этот повсеместный анабиоз и уже мысленно зачеркивает дни до весны. Минус один. Два. И еще. И еще. А я блаженно растворяюсь во внезапно наступившей монохромности, уголки губ растягиваются в чеширской улыбке, и мысли распадаются на атомы, оставляя чистую и ясную картинку в голове:

всем чудесам не переудивляешься
всех кошек не перегладишь
а в рубашках можно ходить и в мятых на работу и на новый год
одинаково скучно быть красивым и уродливым
одинаково скучно пить коньяк с водкой и не пить ничего,

и нам бы только видеться почаще и быть почутче друг к другу
не прятать за спиной ножи и пистолеты
мы лучше будем учиться быть честными
лучше будем говорить правду
всегда,

а эти дешевые драмы и взгляды исподлобья оставим второсортным писателям
и актрисам
и просто тем
кому от чего-то не хватает выдержки,
но ведь мы не такие. В нас кровь самураев, вампиров и оборотней, в наших глазах бездны, и еще есть порох в пороховницах, а значит, всё будет

выжимает из нас сок рок
про меня для меня - ну как
значит это мой урок
//Total, Шива

— Что за херь? — сказал мой внутренний Шива, глядя, как в сознание с шумом врываются индейские рецервации в Штатах, их же система здравоохренения, дежурные университетские миссии, чужие секреты, злосчастная Неопределенность, новые люди, музыка, планы и сверху всей своей массой, фактически вишенкой на пирожном, наваливается Швейцария. Да-да, он именно так и сказал. И при этом перестал танцевать, сел в какой-то дальний угол, сложил руки на груди в замок и надменно отвел взгляд в сторону. Мол, справляйся с обрушившимся хаосом сама, девочка.

— вам здесь не скучно? — спрашивал сидящий напротив мужчина, оглядываясь на шумную толпу пьяных, пьяных мужчин, которые в тот момент какой-то невозможной ораторской комбинацией с запредельной концентрацией сарказма провозглашали человека по имени Искандер и, кажется, Александра Венцами Эволюции.
— Нееет, я просто устала.
— Смотри, — и он показывает фотографию огромного камня, сквозь который проросло дерево. Прямо посередине. А вокруг бархатом лежит снег. И это вырывает меня из своей головы, где полный бардак и дуется Шива, из шумного бара со всеми этими людьми, и бросает туда. На один вдох, на мгновение. И обратно.

 привет, утро понедельника.

каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны.
//Михаил Веллер

поучите меня жить. Нет, серьезно. Расскажите, что же делают приличные девушки в моем возрасте, в это время года, дня, да и вообще. Вы же всегда знаете самый подходящий цвет волос и книгу, знаете, что мне пить, есть, посмотреть. Не упустите возможности напомнить о том, что мое любимое платье - это на самом деле свитер, что я потеряю обе почки в этом пальто зимой, про «не звони и не пиши первой» и прибавьте побольше «должна». О, чуть не забыла. Давно не слышала о том, какой же мужчина мне действительно нужен, и что тот, за которого я всякий раз готова остервенело вгрызаться в чужие горла - он хуже, дешевле и проще, чем мне кажется.

нет, это не площадка для сарказма. Мне действительно интересно все это и даже больше вот сейчас, когда за окном однородная светло-серая масса неба, завтрак съеден, карамельный чай уже допит, и пятница, которую я проведу традиционно нетрадиционно в отличие от большинства людей, только началась.

Дед учил меня, что реальность, которую мы видим, создана нашим сознанием, что она — фантом, сложная иллюзия, некий мираж. А вот сон — это подлинная реальность. Мы не знаем истинной природы вещей, более того — мы не понимаем себя. Нам только кажется, что мы знаем свое истинное «я», но в действительности это иллюзия. Человек намного сложнее, нежели он сам о себе думает. Но главное — он раздроблен, разделен. Наш сон — это своеобразный спектакль, в котором все роли поделены между нашими составными частями. И только если человеку удается установить подлинные связи между элементами своего сна, он узнает свое «я»
//Анхель де Куатье. Всю жизнь ты ждала

снились выдры. Две внезапно взявшиеся почему-то домашние выдры: суетливая светлая, которая бодро носилась за мной по дому и с которой я, кажется, даже уже знакома, и темная, цвета горького шоколада, спящая на диване в одной из комнат. Я запускала пальцы в их меховые животы, массивные и водянистые, покрытые густой и жесткой шерстью, и пыталась собраться с мыслями и вспомнить, что с ними делать. Или хотя бы посмотреть в Википедии,

но все время что-то отвлекало. Отвлекало. Отвлекало. И светлая бегала. А темная спала. А потом до кучи мне поручили гулять с девушкой, которая при встрече оказалась Его бывшей. И мы шли ко мне домой. Я что-то рассказывала. Ее рыжие волосы. И лето.

утро. За окном снег.

моя философия — в том, что на белом свете существует огромное — а точнее, бесконечное — число возможностей. И выбор этих возможностей в значительной степени предоставлен людям, населяющим этот мир. Иначе говоря, мир — это кофейный столик, изготовленный из хорошенько сконденсированных возможностей.
//Харуки Мураками, Страна Чудес без тормозов и Конец Света

драгоценная возможность жизни - получать возможности этой жизни. Возможность реализации себя и попытки оставить какой-никакой след после - тут уж кто на что горазд. Возможность выбора декораций и людей вокруг, выбора поворота на пути, сорта чая, цвета кардигана и какого из двух воображаемых парней, сидящих на плечах, слушать - хорошего или плохого. Ну да, нас неизбежно ждут легионы терзаний, океаны агоний и немая необратимость, но и тут можно выбрать: двигаться дальше, находить решения или взять и все разом прекратить.

у меня родился брат. И у него еще все впереди. Вот буквально все. Это же невероятно, сколько с ним случится в первый раз. У парня даже нет имени - самый старт, чистый лист, буквально воплощение той самой возможности,

в то время, как у его сестры позади уже приличное количество лет, свершений, проб и ошибок. Среди последних есть такие, которые, как ни старайся, не дают двигаться дальше. Ни морально, ни физически. И тут самое время отключить эмоции, пустить пулю в висок панике, перерезать горло паранойе и начать воплощать задуманное. И да прибудет со мной сила джедаев.

когда людям некуда деваться, они едут в Москву.
// к/ф Русалка

 

me myself and I
that's all I got in the end
that's what I found out
//Beyonce

я в детстве считала этажи всех высоких домов. В моем их 15, но кнопок лифта 16, и это до сих пор остается загадкой. Я считала лампы на длинных питерских эскалаторах и в вагонах метро. Считала остановки до стоматолога. Ступени лестниц. Сколько шагов укладывается в пространство между детским садом и домом. Но вот на последнем всегда сбивалась, потому что сознание переключалось на повторение каких-нибудь стихов или еще чего. А зимой меня всегда клинило на том, как блестит по вечерам снег, и я проваливалась в бездны сознания, глядя на него.

вчера поздно вечером я на время осталась одна во дворе-колодце у дома Ани. На крышу черной машины бодро запрыгнула кошка, скатилась по лобовому стеклу на капот, урча обтерлась о мою протянутую ей ладонь и убежала. А потом вышла Аня. Мы задались парой традиционных риторических вопросов, адресованных Космосу и мифической Справедливости, поиронизировали на те же темы и ненадолго подвисли на следе, повторяющем траэкторию движения кошки - она стерла все сгустки капель, оставленные хронически моросящим дождем, и обнажила черный глянец эмали. В котором были крохотные блестки. Микро-Вселенная. Очередной момент, когда я, кажется, нашла какой-то давно проебаный кусок самой себя. Скоро соберу их все, и вырвусь на новый уровень в той растиражированной игре, что называется Жизнь. Не переключайтесь.

сегодня ближе до Парижа
сегодня виды на Мадрид
сегодня ближе до Парижа
а мы в Москву гонять тоску
//Мумий Троль, Знакомым Столичным

на каждом условном отрезке дистанции от ступеней Московского вокзала до платформ на меня успевает обрушиться столько флешбэков, что вышел бы неплохой сюжет для замысловатого арт хауса. Это место взбалтывает и поднимает со дна сознания осадок воспоминаний, хаотично выдавая картинки из разных поездок, разных лет и времен года, но объединенных одной сюжетной линией. Точно помню, что поезд прошлого октября был на 13:20. Я сидела в полумраке фойе перед залом ожидания и говорила по телефону, голос на другом конце которого плакал обо мне. Помню, как летом 2008 мы искали на карте город Ейск, и мне говорили, что это что-то вроде традиции, а потом была ночь в сидячем вагоне полном фанатов группы Metallika. Помню, этим летом проводница, сверяя имя в паспорте, сказала, что оно чудесное. А потом подняла глаза и добавила, что я очень красивая.

всякий раз, возвращаясь в Питер, кажется, что город всем своим видом показывает нежелание меня здесь: еще в Москве я опаздываю на вокзал, предательски слетают туфли и подворачивается нога, меня не хотят пускать в обратный поезд и находится человек, с билетом, идентичным моему. И уже в Питере на счету внезапно испаряются все деньги, размагничивается проездной и оболочка тела с полностью высосанными стольным градом жизненными соками вяло бредет домой. Героиня Сальмы Хайек в каком-то старом фильме с Метью Перри так верила в знаки, что на моем месте сошла бы с ума.

в этот раз, покупая билеты, было непривычно пусто. Яна ждала меня у кассы, где было человека три, и мы спонтанно придумали даты, еще толком не зная, зачем едем и где будем жить. Просто потому, что внутренний зов говорит «надо». А из внешнего мира всегда можно притянуть пару аргументов, зачем. И вот у нас есть билеты на следующую неделю, пара заданий и приглашений на чай, и я прикидываю, кому рисовать открытки.

моя ложь размером с кукурузник. он серебристо-оливковый и когда садится на поле, то рожь колышется, по полю расходятся круги, как от камешка, брошенного в воду. красиво шепчет.
//Яна

моя ложь размером с голубя. С обычного сизого голубя. Он планирует с небольшой высоты, расскинув крылья, и садится на тротуар на углу Невского и Грибоедова, возле Дома Книги. И никто не замечает. И ничего не меняется. Но я почти физически ощущаю, как его коготки цокают по асфальту.

мы сидим в круг на неудобных стульях в помещении с тусклым желтым светом. Здесь есть автомат с дрянным кофе, и кто-то сжимает в руках пластиковые стаканчики. Почему-то кажется, что нас именно двадцать два. Рядом со мной сидит Яна со своим кукурузником. Тут еще парень с летающей тарелкой, о которой он с особым энтузиазмом рассказывал. И девочка со слоном, меняющим свой цвет. Очередь за остальными.

I am lost
So I am cruel
But I'd be love and sweetness
If I had you
//Garbage, Milk

мне снилось море. Темно-синее, как та краска, что лежит в коробке акварели рядом с черной. И я подумала: «Ого, море». И я пошла к нему по холодному влажному песку, встала совсем у кромки и, смотря на быстро растущие волны, не могла понять, что я здесь делаю. Вот оно, такое огромное. Манящее. Но мне никогда не хотелось быть здесь. Это чужая мечта, не моя. И я попыталась дотронуться до воды рукой. Но не смогла, развернулась и пошла назад, вверх по песчаному склону. И песок образовывал волны, и был точно такой же живой, как та вода. И такой же ненужный мне.

мои утра начинаются все раньше и раньше запланированных 9:30. Не знаю, чем я в очередной раз обидела Морфея, но сегодня он бестактно выдворил меня около 7 утра в реальность,

в которой я могу зарядить монолог минут на 40 о том, что произошло сегодня. Тогда-то. Что я уже сделала или еще должна. Я могу почитать внезапно звонящему ночью в трубку стихи снова почти отсутствующим голосом об улитках, карабкающихся на утес Санта-Моника, могу смеяться, шутить и ходить, как ковбой, но не могу ответить на вопрос, как я. В целом.

«-знаешь, у меня ведь тоже была семья, работа, что-то
постоянно
мешало
а теперь
дом я продала, нашла вот это
место, большую студию, видел бы ты, сколько там пространства, сколько
света.
впервые в жизни у меня будет свое место и время, чтобы
творить.»

нет, голубушка, если ты собираешься творить
то будешь творить, вкалывая
по 16 часов в день в шахте или
будешь творить в гостинке с 3 детьми
сидя на
социальном пособии,
будешь творить, когда мозги и
тело наполовину
разлетелись на куски,
будешь творить слепой
искалеченной
обезумевшей,
будешь творить даже когда кошка лезет тебе на
спину, а
весь город трясет землетрясением, бомбардировкой,
потопом и пожаром.

голубушка, воздух и свет и время и пространство
не имеют с этим ничего общего
и ничего не создают
если не считать, может быть, только более долгой жизни для
придумывания
себе новых
отмазок

поэзия

нужно
много

отчаяния

неудовлетворения

и
разочарования

чтобы
написать

несколько
хороших
стихотворений.

не
всякий
может

или
написать

или даже

прочесть
их.

//Чарльз Буковски, Воздух и свет и время и пространство

заканчивай начинать